levpadalko: (Default)
[personal profile] levpadalko
2 часть. Начало здесь ...

Первое дежурство

     Попав на первое своё ночное дежурство, мы сразу угодили в мясорубку: скоропомощисты привезли милиционера, который, пьяный в дугу, на своем мотоцикле врезался в их машину. На ней и привезли. Удар был несильный и дело обошлось бы легкими травмами, но во внутреннем кармане у мужика была бутылка водки, которая разбилась, и «розочка» воткнулась прямо в живот. Сразу же началась экстренная операция, на которую нас взяли только в качестве зрителей. В то время в каждой больнице по ночам дежурили по 10-20 студентов, с юности привыкая работать бесплатно.

 А чем было еще заняться студенту-медику? Кинотеатры позакрывались, ночных клубов не было, бильярд был единственный на весь город. На кабак денег не было. А в больнице было всё – женщины, спирт, острые ощущения. И главное – бесценный опыт. Все мы, кто ходил тогда на бесплатные ночные дежурства, стали впоследствии врачами. Через десять лет я сам стал преподавателем, но на моих дежурствах было уже не больше двух-трёх студентов. К другим докторам вообще никто не ходил. Традиция угасла.
 Среди будущих врачей существовала четкая иерархия: сначала ассистировать на операцию шли шестикурсники, затем пятикурсники и далее по нисходящей. Мы были в самом низу пищевой цепочки. Среди студентов-однокурсников тоже существовала жесткая конкуренция: если ты заснул и «проспал» поступление больного, то на операцию пойдет твой более расторопный коллега.  Аппендициты и ущемленные грыжи сыпались, как из рога изобилия, и наша очередь подошла только под утро. «Повисев на крючках», мы, как зомби, побрели на учебу, но обещали вернуться.
Ходили дежурить мы пару раз в неделю к одному и тому же доктору – Антону Давыдову, представителю известной хирургической династии. Тогда существовала традиция, когда каждый хирург должен был лично воспитать учеников, поэтому к «чужим» докторам не ходили, за это могли и вломить. Спали в коридорах на кушетках, а когда не было мест – на шкафах в сестринской. Со временем некоторые везунчики перебирались к медсестрам на диваны… Дежурила бригада из трех хирургов, в которой тоже существовала своя иерархия: двое обычно сразу уходили за ширму и начинали пить водку, а самый младший бегал смотреть больных и оперировал, выдергивая из толпы студентов то одного, то другого счастливчика. И только в самых сложных случаях в операционную, не вынимая папиросы изо рта, заходил Мастер…

Про реаниматологов

     В ординаторскую тогда допускались только студенты шестого  курса, остальные в перерывах между поступлениями больных должны были найти себе работу сами. Мы выбрали реанимацию, нам казалось, что там будет веселее. Седовласый доктор встретил нас, лёжа на диване, чем чрезвычайно удивил нас: нам казалось, что в реанимации все врачи бегают в мыле и постоянно кого-то возвращают с того света. Оказалось, что это не так: реаниматолог, заступая на смену, сразу же ложился на диван и начинал экономить энергию, исходя из правила: «Вдруг война, а я уставший». Впоследствии, поработав в разных больницах, я заметил похожую тенденцию: складывалось впечатление, что у каждого реаниматолога внутри имеется аккумулятор, и он не вечен - чем больше стаж у врача, тем быстрее «садится батарейка». Приходит, бывало, на смену доктор, первые два часа носится как угорелый, следующие два часа начинает зевать и поглядывать на диван, а  после полудня переходит в энергосберегающий режим и принимает своё основное рабочее положение – горизонтальное, копит силы для внезапного рывка… А по-другому и не могло быть – количество суточных дежурств у некоторых реаниматологов доходило до двадцати в месяц…
 Так вот, зашли мы в реанимацию, представились и спросили, что нам делать. Не меняя позы, доктор рекомендовал нам взять себе какого-нибудь пациента и начать лечить. Какого? Да какая разница, это же отделение реанимации! Выбрали мы себе мужчину средних лет, умирающего от осложнения цирроза печени - кровотечения из варикозно-расширенных вен пищевода. Мужчина был профессиональным алкоголиком и относился к своему хобби, как к работе: ежедневно дегустировал всевозможные низкобюджетные алкогольные напитки, начиная с настойки боярышника и заканчивая жидкостью для разжигания костров «Веселый огонь». Мужик лежал пластом, периодически поблёвывая в тазик (с противоположного конца из него тоже выходила кровь, но уже переваренная, в виде дёгтя). Мы ввели ему в желудок зонд Блэкмора, поставили по капельнице в каждую руку и понеслась! Через пару часов больной порозовел, повеселел и … перестал дышать. В ужасе мы прибежали к дежурному врачу и сообщили о случившемся.
- Доктор! Похоже, что наш больной умер!
Доктор, не вставая с кушетки, не спеша закурил и спросил:
- Давно?
- Нужно бежать откачивать! - закричали мы, удивляясь хладнокровию врача.
- Никуда бежать не нужно, спокойно ответил врач, затягиваясь, - Он всё равно не жилец, но, если есть желание, можете взять дефибриллятор и потренироваться…»
 Почти час жгли мы беднягу, пропуская через его многострадальное тело сотни килоджоулей, прежде чем реаниматолог, впервые за вечер встав с дивана, не отобрал у нас «электрошок».
 Тогда мы поражались черствости врача, но когда сами начали работать, всё поняли. Шансов у алкаша действительно не было. Кровопотеря была несовместима с жизнью, и это было написано у него на лице – кожа имела мраморный оттенок. Оттуда не возвращаются. Вот так у меня на руках умер первый пациент. Везли мы его ночью по улице в морг, в глубине души надеясь, что он, как в известном анекдоте, очнется и попросится обратно в реанимацию. Но нет: в морг – значит, в морг.
В это же время я провел свою первую реанимацию, причем успешную. Подрабатывал я тогда, охраняя вместе с сотрудниками милиции склад металлолома за городом. Под утро, сменившись, мы вместе со старшиной местного РОВД шли на остановку, дыша в затылок старому деду, тоже сторожу. Внезапно дед схватился за сердце, упал и отдал концы. Мы кинулись его спасать – молодая кровь бурлила. Вызвав «скорую», мы приступили к искусственному дыханию «рот-в-рот» и непрямому массажу сердца. К приезду бригады дед уже дышал, чем очень удивил доктора кардиобригады  Алексея Смолькова. Через десять лет, придя работать на «скорую», именно к нему я попал на стажировку.
 Впоследствии я неоднократно занимался реанимацией умерших. Много лет мечтал, что реанимирую красивую молодую девушку, и она меня отблагодарит так, как умеют благодарить только женщины. К сожалению, среди спасенных людей не было ни одной девушки – только старые грязные бомжи без зубов и с бородой. Бороды часто шевелились.

* * * * *

     Примерно в это время произошло событие, широко освещенное в прессе – из больницы сбежал зек.  Попал он к нам ночью, проглотив 10-сантиметровый гвоздь. Первым делом ему решили сделать гастроскопию, но он был против. Изловчившись, своими железными зубами откусил конец единственного в больнице эндоскопа… Дедушка-эндоскопист набросился на него с кулаками и, наверное, убил бы, но конвой спас от греха. После чего зеку было решено сделать снимок живота. Из рентген-кабинета он, оставшись один всего на минуту, сбежал, выпрыгнув из форточки со второго этажа.
Прошел год, мы уже прописались в больнице и ходили туда по два - три раза в неделю, как на работу. И вот настало время летних военных сборов – нас одели в военную форму времен второй мировой войны и увезли в костромские леса. Через неделю военной службы мне страшно захотелось на родину, в больницу  - перловка уже валилась из ушей, а кильки в томате я наелся до такой степени, что лет десять потом не притрагивался. Вопрос был задан преподавателю военной кафедры предельно ясно: что нужно сделать, чтобы вместо хождения строем попасть на практику в больницу? Военные - они и в Африке военные… Преподаватель сделал характерный жест, щёлкнув пальцем по горлу, и дал мне увольнительную на вечер. Хорошо, магазин был недалеко  - всего в десяти километрах. Никогда я не бежал марш-бросок и такой скоростью и с улыбкой на губах! На следующий день я уже на попутках добирался домой. Все военные сборы я проработал в отделении сосудистой хирургии.
 Дежурили мы и в больнице скорой помощи, и в травмопунктах. В промежутках между дежурствами охраняли строящийся уже много лет корпус фармацевтического факультета. Со временем я выиграл множество дипломов на всевозможных студенческих конференциях, стал председателем хирургического кружка. В итоге в бесплатную ординатуру по хирургии со всего курса взяли только нас двоих. Причем, из-за опечатки, допущенной в деканате, меня чуть не послали учиться на детского хирурга. Но меня спас завкафедрой хирургии – профессор Герман Алексеевич Суханов,  он поехал вместе со мной в администрацию ВУЗа, долго там ругался, но отстоял меня.
- Эта наша корова, и мы ее доим! – гремел из-за дверей его голос.
Так я вступил в новый этап жизни – стал молодым доктором, ординатором. На моей шее удавкой затянулся стетоскоп, а на жизни был поставлен большой красный крест.
Продолжение  следует...
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

levpadalko: (Default)
levpadalko

March 2014

S M T W T F S
      1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios